Осипа Эмильевича Мандельштама считали одним из лучших поэтов и переводчиков ХХ века. Особенностью его авторского стиля считали абсолютно чистый, классического образца подход к стихосложению. Подлинная поэзия – вне времени, это искусство ради искусства, красота и гармония в естественном виде.
«И не одно сокровище, быть может, Минуя внуков, к правнукам уйдет, / И снова скальд чужую песню сложит / И как свою ее произнесет.», - сказал тот, кто сам мог скитаться душой по пустошам Шотландии за века до своего рождения, не живя в древней Элладе почувствовать её и позвать за собой в свидетели любопытных современников.
История Тавриды тоже всегда плотно сплеталась с мифом, и на этой древней земле поэты и певцы веками находили вдохновение. Неудивительно, что судьба Осипа Эмильевича не раз пересеклась с нашим краем. Здесь он бывал с 1915 года, когда жил в доме Макса Волошина в Коктебеле, в революционном 1917 году останавливался на даче в Профессорском уголке Алушты, где написал известное стихотворение «Золотистого мёда струя из бутылки текла», посвященное Вере Судейкиной, в 1920-х несколько раз приезжал с женой на лечение в Крым.
Для Осипа Мандельштама Таврида тоже была землёй наследия Эллады. В целом ряде произведений мы встретим такой мотив, вот некоторые из них: «Меганом», «Я список кораблей прочёл до середины», «Пчёлы Персефоны», «Золотистого мёда струя из бутылки текла». Находясь в самой Ялте, Осип Мандельштам работал над произведением «Шум времени», редактировал «Египетскую марку», переводил произведения Т. Майна Рида и Вальтера Скотта.
Мы бы хотели вспомнить именно ялтинские визиты поэта, которые связаны со здоровьем его супруги, Надежды Яковлевны Мандельштам (Хазиной), с которой они начали встречаться в 1919 году и поженились в 1922.
Уже в следующем 1923 году начались проблемы: квартира, выделенная семье в доме писателей, оказалась «нехорошей», крайне беспокойной. По этому поводу Осип Эмильевич писал жалобу в Союз писателей: «С утра до позднего вечера на кухне громкий шум от хозяйственных передряг Свирских и громогласных пререканий с прислугой. В теченье всей зимы по всему дому расхаживало с песнями и музыкой, свистом и гоготаньем до десяти, приблизительно, не имеющих ни малейшего отношенья к литературе молодых людей, считающих себя в гостях у сына Свирского и относящихся к общежитию, как к своему клубу. Зимой в доме было учинено доверенным лицом Союза гр. Свирским и его помощником неслыханное безобразие - избиенье в помещеньи Союза живущей во дворе женщины с нанесением ей тяжелых увечий. Еще недавно, в теченье нескольких недель под самой моей дверью на кухне с разрешенья Свирского и ведома хозяйственной комиссии, отравляя воздух зловонным тряпьем, жила сумасшедшая гражданка Диксон, находившаяся в бреду с припадками и плачем. (…)
Всякое напоминанье о порядке и просьбу о тишине гр. Свирский и его семья почитают личным оскорбленьем и на первое же слово отвечают грубостью. Что же касается до угроз гр. Свирского «убить» меня, «искалечить», «разделаться», стереть в порошок, о которых вряд ли упоминалось при разборе дела, - то я им не придаю никакого значенья. Одновременно с этим заявленьем посылаю в хозяйственную комиссию заявленье об освобождении мною комнаты ввиду ухода из Союза».
Обоим супругам Мандельштам требовались лечение и отдых «в виду крайнего переутомления», и они шесть недель провели на южном берегу Крыма, в санатории ЦЕКУБУ в Гаспре. Для Осипа Эмильевича это был первый отдых за пять лет. Вам наверняка знакомо место бывшего санатория для писателей, сменившее множество имён: «Романтическая Александрия» А. Голицына, бывшее имение графини С.В. Паниной «Гаспра», санаторий «Ясная поляна», сейчас – санаторий «Пестово». Красивый дворец серого камня с двумя башнями в новом готическом стиле, беломраморные лестницы ведущие от него в парк – некогда прекраснейшее место для отдыха. Здесь же бывала подруга Мандельштамов, знаменитая поэтесса Анна Ахматова. Отдыхая в санатории Надежда Яковлевна целые дни проводила за игрой в шахматы, окрепла и повеселела. А вот сам Осип Эмильевич был беспокоен: он не получил вестей от родственников о перевозке вещей со старой квартиры на новое жилье, не имел свободных денег, даже зимняя одежда супругов была заложена в ломбард и её скоро нужно было выкупать. Все сложности разрешились уже после возвращения домой, и вспоминая об отдыхе в Крыму супруги были им очень довольны.
В следующий раз Крым посетили в 1925 году, примиряясь после серьезной семейной размолвки. В середине октября 1925 года Надежда Яковлевна поехала на лечение в Ялту одна и остановилась она в пансионе М.М. Тарховой, - бывшем доме Розанова на холме Дарсан (сейчас ул. Павленко,3). Дом этот раньше считался одним из лучших для жизни в Ялте. Его расположение высоко на склоне холма давало чудесный вид на море и город, а сам дом был удобно устроен. Современные пристройки в виде «поясов» вокруг него скрывают оригинальный облик и даже очертания старого здания.
Поселившись в Ялте Надежда Мандельштам почти ежедневно будет получать от мужа нежнейшие письма с заверениями в любви: «Скоро, скоро будем вместе. Я никогда так по тебе не скучал и так к тебе не рвался. Слышишь? Надик?». Осип Мандельштам смог приехать в Ялту только через месяц, во второй половине ноября 1925 г., и оставался в городе до конца января 1926 г. Вот как он описывал ялтинские дни в письме отцу: «Теперь уж две недели не знаю ни докторов, ни лекарств, умеренно работаю и двигаюсь. Живем мы в громадной комнате с тремя окнами и балконом. Улица уходит в гору, и нет ни одного ровного места: вверх или вниз! Сейчас я сижу в рубашке, засучив рукава, и на балкон выйти боюсь, потому что слишком жарко. Так бывает полдня. Но иногда и ночи почти душные, а иногда вдруг сразу холодеет и туман такой, что крепко закрываем дверь и ничего не видно, ни моря, ни города. (…) Несколько раз мы спускались в город, гуляли по набережной и пешком подымались домой».
Однако, с приходом зимы Ялта стала неуютной: «В твоем письме зимняя Ялта изображена раем. Это жестокая ошибка: это скорее умеренный ад. Холод. Осень. Скука. Таких ливней я никогда не видел. Под домашним арестом, не видя лица человеческого, сидим неделями... Работаем по-городскому, но не устаем».
Вскоре Осип Эмильевич уехал, а Надежда Яковлевна осталась на лечение в городе. По мере уменьшения денежных запасов из-за задержки выплат от Госиздата ухудшились отношения с хозяйкой квартиры, пришлось из Нового города переехать в ялтинское Заречье, где дачи были доступнее.
С апреля 1926 года Надежда Яковлевна поселилась в пансионе Г.П. Лоланова «Орлиное гнездо» на улице Николаевской. Этот пансион, где «славно и открыто!», посоветовал ей Осип Эмильевич. Здание сохранилось до наших дней в узнаваемом виде, его легко отличить по симпатичной башенке (сейчас Коммунаров,25).
К счастью, удобный дом пережил ялтинское землетрясение 1927 года и, по всей видимости, без больших повреждений. Когда летом 1928 года Мандельштамы вновь приехали на оздоровление в «Ялтушку» они поселились там же. Однако осенью в пансионе Лоланова Мандельштамам было отказано, супруги оказались без жилья и денежных средств. Они в письмах просили помощи у родных, закладывали и распродавали личные вещи, чтобы вернуться домой.
Несмотря на бытовые и финансовые сложности, которые семья должна была решать для жизни в Ялте, Мандельштамы высоко ценили Южный берег за его вдохновляющую красоту, огромную пользу для здоровья и за то чувство радости жизни, которое возвращалось к ним здесь. Здесь любящие друг друга люди были вместе, были счастливы и неустанно трудились над важными творческими проектами, которые по сей день приносят радость читателям.
Ольга Копыл, старший научный сотрудник
1768395870center-center.jpg "Гаспра, имение графини С.В. Паниной «Гаспра», санаторий «Ясная поляна», сейчас – санаторий «Пестово»")
