Летний полдень. Ветер ерошит горячей ладонью густую траву, небо сияет ласково, словно глаза любимой… Глядит вдаль русский богатырь, ладонью от солнца заслонился, плечи расправил. То улыбнётся чему-то, а то вдруг задумается крепко, брови нахмурит... Так звучит Первая симфония Василия Калинникова. Даже не звучит – льётся, поёт о широте русской души и любви к родине. Удивительно, сколько света, поэзии и радости жизни вместил в эту мелодию неизлечимо больной автор! Как сказал его учитель и друг Семён Кругликов, здесь нет и намёка на стон умирающего – это «здоровая музыка с начала до конца».
Биографы замечали, что сама жизнь Калинникова была похожа на классическую «венскую» четырёхчастную симфонию: аллегро – детство в селении Воин Орловской губернии, анданте – отрочество и юность в Орле, скерцо – годы музыкальной учёбы в Москве, финал – в Ялте...
Композитору не было и тридцати, когда в 1893 году туберкулёз заставил его отправиться к морю. «Лекарств никаких: воздух – одно лекарство», – написал он в свою первую ялтинскую зиму с дачи художника Александра Воронкова. За взятым напрокат фортепиано работалось вдохновенно: Калинников знал, что ещё полгода назад этих клавиш касались пальцы самого Римского-Корсакова. У Воронкова на Аутской (ныне улица Кирова) он останавливался ещё не раз, возвращаясь в Ялту. В этом же доме весной 1895 года закончил Первую симфонию, которой потом рукоплескали в Киеве, Харькове, Одессе, Москве, Париже, Лейпциге и даже Монте-Карло.
Успех симфонии был грандиозный! В Ялту летели поздравительные телеграммы. За Калинникова радовались друзья, коллеги, почитатели, а больше всех – жена Софья Николаевна, верная подруга, муза и опора. «Музыка и Соня – это всё, – благоговейно повторял композитор. – Любовь её ко мне безгранична; она живёт мною, моею жизнью и согласна для меня хоть прямо в ад». Софья переписывала рукописи мужа, среди которых были симфонические картины, фортепианные пьесы, романсы и «музыкальные письма» (жанр камерной вокальной миниатюры).
Между тем, трагическая развязка неумолимо приближалась. Туберкулёз прогрессировал, вспыхивая с новой силой от малейшей простуды. Надежды на исцеление таяли, а расходы росли: на лекарства, впрыскивания мышьяка, ночные дежурства сестры милосердия, почти ежедневные визиты докторов… «Умрёт, чёрт возьми. Невыносимо досадно, а спасти нельзя… какой это талант! – сокрушался врач Александр Алексин. – Если бы я встретил его месяца на три раньше, можно бы протянуть несколько лет. А теперь ткань лёгких расползается у него, как гнилая тряпка». 13 января 1901 года композитору должно было исполниться 35. Вот только вместо юбилея пришлось устраивать похороны...
Память Василия Калинникова на Поликуровском мемориальном кладбище Ялты увековечили два очень известных мастера. Стела на ступенчатом постаменте – проект архитектора Леонида Браиловского, а скорбную женскую фигуру изваял (по заказу и на деньги композитора Александра Спендиарова) скульптор Сергей Меркуров. Увы, прекрасную статую на месте уже не увидеть (как и не узнать, куда и когда она пропала). Но и без этого могила Калинникова – одна из самых приметных на Поликуре. В зелёном песчанике вырезан крест, по бокам от него два лавровых венка, а на мраморной табличке под фамилией автора выбиты ноты: это льётся над городом, где она родилась, «самая русская симфония» музыкального мира.
Иллюстрации:
Портрет В. С. Калинникова (открытое письмо из коллекции автора, 1913 г.)
Дом художника А. Е. Воронкова (Ялта, ул. Кирова), где жил и работал Калинников (фото из открытых источников)
Памятник на могиле В. С. Калинникова в начале ХХ в. (фото из книги 2022 г. «Alexander Spendiaryan, illustrated book») и в наши дни (фото автора)
Таисия Захарова, старший научный сотрудник
